– Самый простой ритуал, Нэйд, это дать призраку то, чего он желает, – тихо произнесла Малика, – как думаете, чего может хотеть сгусток эфира, сохранивший память, чувства… и, может быть, даже толику разума, которые когда-то принадлежали безвинно убитому человеку?

Он помолчал, внимательно глядя в глаза Малике.

– Справедливости, Нэйд, справедливости. Все они хотят, чтобы их смерть была отомщена.

– Но как можно отомстить тем, кто, возможно, умерли уже давно?

Малика пожала плечами.

– А здесь уже случается по-разному. Бывает, что достаточно императорского вердикта, который бы устанавливал того или иного призрака невиновным. Но государю не до того, он передал все полномочия отделу.

– Очевидно, это самое простое, что можно придумать? – задумчиво пробормотал Нэйд.

– Разумеется. Иногда приходится проводить настоящее расследование, чтобы установить, кто был истинным виновником происшедшего несчастья. А иногда, простите, нам приходится давать самому призраку возможность отомстить виновному, и тогда он уходит сам, вполне удовлетворенный.

– Странно. – глаза Нэйда заблестели, выдавая волнение, – я полагал, что призрак и без помощи может настигнуть обидчика.

– Не всегда, – Малика махнула рукой, – здесь, простите, слишком много путей развития событий, и я вам просто не смогу все изложить. В каждом случае мы подбираем свою тактику, иногда приходится перебрать десяток стратегий, прежде чем что-то сработает…

– Это только с призраками. А как же прочая нежить?

– Я занимаюсь только призраками, – улыбнулась Малика.

Дилижанс мягко покачивался, продвигаясь сквозь весеннюю ночь. И ведьма вдруг почувствовала острое сожаление о том, что уносит он ее не к беспечным каникулам, а к новому и, возможно, опасному, делу.

– Вы, наверное, едете отдыхать? – помолчав, спросил Нэйд.

– Пытаюсь совмещать отдых и работу, – в углу завозились близняшки, и Малика перешла на громкий шепот, – мне прислали одно очень интересное письмо с просьбой о помощи.